В конце 1920-х годов руководство СССР инициировало переход к сплошной коллективизации сельского хозяйства. Процесс сопровождался ликвидацией единоличных крестьянских хозяйств и их интеграцией в колхозы, совхозы и артели. К началу 1930-х годов была сформирована сеть сельскохозяйственных коммун, а к 1935 году наметилась тенденция к механизации аграрного сектора и внедрению стахановских методов интенсификации труда. В период первой пятилетки (1928–1932 гг.) произошли существенные структурные изменения в аграрном секторе: Численность коллективизированных хозяйств увеличилась с 400 тысяч до 14,5 миллиона единиц. Посевные площади колхозов расширились с 2 до 90 миллионов гектаров. Доля социалистического сектора в посевах всех культур возросла с 2,7% до 78%.Парк тракторной техники в сельском хозяйстве увеличился с 26,7 тысячи до 148,5 тысячи единиц. Социально-экономическая трансформация деревни повлекла за собой принудительное раскулачивание и депортацию части крестьянства. Следствием дезорганизации аграрного производства и государственной политики хлебозаготовок стал массовый голод 1932–1933 годов. По оценкам демографов и историков, избыточная смертность в этот период составила от 5 до 8 миллионов человек. Коллективизация сельского хозяйства в СССР носила принудительный характер и вызвала сопротивление крестьянства. Так, в 1930 году только в Центрально-Чернозёмной области было зафиксировано более двух тысяч антиколхозных выступлений. Несмотря на это, к концу 1932 года большинство единоличных хозяйств было кооперировано. Последующий неурожай, вызванный засухой, в сочетании с жёсткими планами государственных хлебозаготовок привёл к масштабному голоду в деревне. В целях стабилизации положения советское руководство скорректировало аграрную политику: крестьянам официально разрешили вести приусадебные хозяйства и содержать личный скот. К 1935 году в аграрном секторе наметилась тенденция к нормализации ситуации. В этот период государство начало активно популяризировать стахановское движение в колхозах. Одной из знаковых фигур стала трактористка Прасковья Ангелина (Днепропетровская область), которая в 1937 году продемонстрировала двукратное перевыполнение производственной нормы. После её публичного призыва 1938 года «Сто тысяч подруг — на трактор!» кампания по вовлечению женщин в механизацию сельского хозяйства приобрела массовый характер. К концу 1938 года в СССР насчитывалось около 60 тысяч женщин, входивших в правления колхозов, и порядка 7 тысяч женщин-трактористов. 22 июня 1941 внесло свои коррективы. К началу 1943 года (из-за плановой мобилизации) доля трудоспособных мужчин в колхозах сократилась до 14,3%. На их место встали женщины, старики и дети. В 1942‑м доля женщин среди трактористов выросла с 4% в начале 1940 года до 45% в 1942 году. Всего за годы войны из числа молодёжи было подготовлено около полутора миллионов механизаторов, среди которых подавляющее большинство составляли женщины. Почти 400 тысяч женщин стали бригадирами и другими руководителями среднего звена, а тысячи женщин были выдвинуты на должности председателей колхозов. Техника старела. Запчастей не было. И часто пахали на быках - лошадей ведь тоже забрали в армию. Коллективизация 1920–1930-х годов привела к трансформации аграрного сектора СССР, выразившейся в увеличении доли социалистической собственности, расширении посевных площадей и повышении уровня механизации. Однако модернизационные процессы сопровождались мерами административного принуждения, ликвидацией единоличных хозяйств (раскулачиванием) и дестабилизацией продовольственного снабжения, ставшей одной из причин массового голода 1932–1933 годов. В период Великой Отечественной войны колхозная система функционировала в условиях острого дефицита материально-технических и кадровых ресурсов, вызванного мобилизацией мужского населения. Несмотря на износ техники и нехватку тягловой силы, перераспределение трудовых обязанностей и масштабная подготовка женских кадров позволили сохранить управляемость отрасли. Итоги функционирования колхозно-совхозной системы в довоенный и военный периоды свидетельствуют о её способности обеспечивать базовые заготовки продовольствия в экстремальных условиях, что, однако, требовало предельной концентрации ресурсов и сопровождалось высокими социальными издержками.